Одному из ведущих актеров, режиссеру Могилевского обл-драмтеатра, вдохновителю и художественному руководителю Международного молодежного театрального форума «M.@rt.контакт» Владимиру Петровичу исполнилось 50 лет. По традиции театр отметит завтра эту дату спектаклем-бенефисом «Вовка-морковка». В фойе театра откроется выставка Петровича-фотохудожника. Накануне события корреспондент «МВ» встретился с юбиляром.
— Владимир Алексеевич! На подходе к столь значимому рубежу принято оглядываться на пройденный путь, вспоминать, как все начиналось. А может быть, и отвечать на вопрос: «Зачем?»…
— Не могу сказать, что я с детства мечтал о театре. Пинск, где я родился и жил, все-таки был далек от театральных центров. Но однажды в школу, я был уже в восьмом классе, пришла группа выпускников театрально-художественного института. Они приехали в город с намерением организовать в нем профессиональный театр. Рассказали о себе, пригласили. Пришел, посмотрел… Понравилось. Со временем увлекся. И к моменту окончания школы вопрос «Куда идти?» был уже решен. Всего нас, учащихся студии, в театрально-художественный пошло 8, поступило шестеро.
Что касается вопроса «Зачем?». Думаю, в 50 лет задавать его себе уже поздно. Люди творческих профессий, артисты — в особенности, раньше или позже ставят его перед собой. И отвечают поступком. Скажу только, что из того, «пинского», десанта институт закончили двое. На сегодняшний день в профессии остался я один. Не все из них ушли потому, что изначальный выбор был ошибочным. Причины разные. Но согласитесь: 25 лет, отданных театру, снимают вопрос «Зачем?».
— Еще один традиционный вопрос — об учителях.
— Прежде всего вспоминаю тех молодых ребят-энтузиастов, которые первыми познакомили с миром театра. Они работали с нами, как со взрослыми. Не понарошку, а как их самих учили. Это и подкупило. Помню первую нашу работу по поэме Вознесенского «Эрнст Неизвестный». Потом еще какой-то спектакль поставили, о нас заговорили. Это была первая школа.
Если говорить об институте, то, к сожалению, в профессиональном отношении не очень много можно вспомнить. Маланкин умер, когда я был на 2-м курсе. Других с ним сравнивать трудно.
Но в гражданском, человеческом плане должен назвать прежде всего Александра Ивановича Бутакова. Он привил нам основы отношения к своему делу. Не побоюсь высоких слов, служения Театру. Личность эта во многих отношениях уникальная. Кстати, наш театрально-художественный он закончил со студенческим билетом №1. Потом был педагогом и у моей дочери. Умер он совсем недавно, во время последнего «M.@art.контакта». Так что я даже не смог с ним проститься.
Сейчас «бутаковцев», его воспитанников, можно встретить во всех театрах Беларуси. И ручаюсь, они чем-то отличаются от остальных.
— Оглядываясь назад, можете сказать, что служение театру получилось?
— Надеюсь, да. Ролями обделен не был, в т.ч. главными. Были среди них любимые, были нелюбимые. Был занят и в спектаклях, которые я терпеть не мог. Но они почему-то пользовались успехом у публики. Поэтому старался работать честно, с полной отдачей — в любой ситуации зрителя нужно уважать…
— Зинаида Шарко считает, что любимая роль — та, после исполнения которой не хочется снимать грим…
— Наверно, это субъективное восприятие. Срастаться с образом надолго для артиста довольно опасно. Хотя я думаю, что подобное чувство испытывает каждый артист после удачно сыгранной роли.
— Какие из ролей считаете для себя наиболее значимыми, этапными?
— Таких было несколько. Прежде всего вспоминаю Жульена из «Венчания» Ж.Ануя, Ломова из чеховского «Предложения», короля Марко из «Тристана и Изольды» С.Ковалева. Можно еще вспомнить кое-что, но именно в этих я открывался как-то по-новому, развивался как профессионал. Кстати, «Предложение» — вторая часть бенефисного спектакля. А первая — моноспектакль по пьесе Николая Коляды «Вовка-морковка».
— Название интригует…
— Да, довольно игриво… Это спектакль об актере, которого в театре… забыли. Забыли раздеть. Его раздумья о жизни, о своем месте в ней. И об его открытии, что он — другой. Помните: «если ты не можешь изменить мир, постарайся изменить хотя бы себя!» Это порой сделать труднее всего. А иногда и не нужно, если речь идет о талантливом человеке.
— Здесь уместно задать вопрос о вашем ощущении своей реализованности на сцене. Занятие режиссурой можно считать ответом на него?
— В какой-то мере да. Всегда веришь в то, что есть тот режиссер и тот материал, который раскроет тебя в каких-то других качествах. Что ты еще выдашь такое, чем удивишь коллег, зрителей и даже самого себя.
А тут был период безрежиссёрья. Постановщики менялись как перчатки. Хотелось же чего-то другого, настоящего. Чтобы с тобой работали, что-то вкладывали. А не то, что бывает иногда: «Пойди на сцену, изобрази чего-нибудь…»
Поэтому я не скрываю, что режиссером стал ситуативно, от злости. И свои достижения в этом качестве не переоцениваю. Согласен с теми, кто считает, что режиссером нужно родиться. Это совсем другая профессия. Он творец спектакля, который видит весь его образ, его логику. В отличие от актера, стихия которого — чувство, эмоция.
Пока что и в режиссерской работе я иду от актерства, что-то проигрываю, додумываю. Остро чувствую, как мне не хватает азов режиссуры…
— Тем не менее среди ваших работ есть такие, которые запомнились не только зрителям, но и специалистам. Начиная с первой — «В открытом море» С.Мрожека.
— Да, худо-бедно, а уже набралось незаметно 10 спектаклей. Последний — «Иван-царевич» Ю.Кима, который тоже считаю для себя этапным. Для детей я раньше не ставил. Это еще более ответственно, чем для взрослых. Дети не прощают фальши, сюсюканья. Поэтому считаю его еще одним экзаменом для себя.
— У ваших наиболее заметных спектаклей непростая судьба. Та же «Ночь Гельвера», отмеченная на многих фестивалях. Это случайность или закономерность?
— Вообще в театре роль случайности весьма велика. Уверен, что «Костюмера», например, ждала долгая сценическая жизнь. Но он ушел вместе с большим мастером — Вячеславом Александровичем Галкиным, для которого эта вещь была сделана.
С другой стороны, я убежден, что функция театра — не только веселить публику. Поэтому у меня появляются пьесы серьезные, сложные. А у них и судьба такая.
— Как я понимаю, мы затронули вопрос о творческом кредо?
— В нынешних условиях у большинства театров как минимум две дороги: идти за зрителем, за его вкусом, или идти впереди, вести его за собой. По статистике, в любом театре, даже самом знаменитом, до 70% зрительской аудитории — люди случайные. Это как будто диктует необходимость двигаться по первому пути — ведь именно эти люди «делают кассу».
Но он пришел, посмотрел, а потом пару лет его не увидишь — до следующего случая. А театр живет своим, постоянным зрителем, который этим театром воспитан и им дорожит. Но он требователен, он развивается и поделки «с конвейера» его не удовлетворят. Как только баланс между серьезными и развлекательными вещами в репертуаре нарушается в пользу последних, этот зритель уходит. А вместе с ним из театра уходит жизнь. Растить своего зрителя нужно много лет, а потерять можно за один сезон. Такое на протяжении моей жизни на сцене случалось уже несколько раз.
— Для многих могилевчан и гостей Международного молодежного театрального форума Петрович — лицо «M.@rt.контакта». И если известные театроведы, специалисты, критики считают уместным встречать Международный день театра именно в Могилеве на фестивале — это что-нибудь да значит?
— Мне приятно, что я стоял у истоков форума и что он получился. Он не похож на другие фестивали — не показушный, трудовой. Отличается насыщенной творческой атмосферой. И это очень важно.
Но в то же время фестиваль — это экзамен и для театра, и для всего города. Для театра он поднимает планку требований к спектаклям. Для города — тест на цивилизованность, уровень культурной жизни. Многие уже поняли, что это не только театральное событие. Думаю, что форуму есть куда в этом смысле развиваться.
А еще фестиваль формирует постоянного театрального зрителя. И в этом смысле он — напоминание тем, кто стоит у развилки двух дорог: плестись за зрителем или вести его за собой. И на камне у развилки написано, что можно потерять, повернув налево или направо.
— Владимир Алексеевич! Вы два года проработали главрежем. Как оцениваете результаты?
— Для оценки нужно время. «Большое видится на расстояньи». А малое, соответственно, исчезает. Сегодня я вправе говорить об одном результате — форуме. Без моего непосредственного участия как главного режиссера «M.@rt.контакта» не было бы. Или он был бы другим. И это не мое мнение.
Что касается остального… По большому счету, к этой должности я не был готов. Она на меня свалилась неожиданно. Всякое было за эти годы. Если коротко, мы с Андреем Федоровичем Новиковым в этот период старались расширить представление о театре, показать, что он может быть разным. И надеюсь, город это заметил.
Благодаря расторопности Андрея Федоровича мы в тот период часто ездили на фестивали. До 6 — 8 раз в год. Это для коллектива очень важно. Сейчас всего 1 — 2 раза.
Со своей стороны, фестивальные контакты помогали в организации «M.@rt.контакта». Сейчас формировать его программу сложнее.
В общем, сегодня к ответственности главрежа я был бы более готов, чем тогда.
— А случись такая возможность «второго заезда», вы ею воспользуетесь?
— Трудно сказать… Все-таки считаю, что главный режиссер должен быть помоложе. С большими творческими амбициями, нереализованными идеями и энтузиазмом. Такой «крот», который роет не уставая.
— А есть еще консенсус коллектива, которому небезразлично, кто будет нести знамя.
— Да, это важно. Но проблема решаема. Если есть знамя, найдется, кому его нести. Хуже, если наоборот. Я имею в виду большой творческий проект, идею, которая может зажечь и объединить людей.
— У вас такая идея есть?
— Раньше была. «Ромео и Джульетта». Но для ее осуществления много различных факторов должны сойтись в одну точку.
— Пусть же они сойдутся в вашем следующем 50-летии. Редакция «МВ» поздравляет вас с юбилеем.
Спасибо за беседу!
