V.I.P.КУЛУАРЫ ("Клепсидра")

Марина Шимчик, академия искусств, аспирантура:

— Спектакль, вообще, об использовании женщины мужчиной, о насилии. Она раздевается, пытается снять с себя материал воплощения мужчины. На польском языке я поняла только слово гвалт, которого, в принципе и ждала весь спектакль. Правильно написали в программке — здесь присутствует обращение к Кислевскому, что естественно, я бы сказала. Так что не только из польской кинематографии здесь есть обращения, посыл. Но это скорее и театр пантомимы и пластический театр. Но суть даже не в этом. Спектакль был, возможно, эротичен, но это не было порнографией, несмотря на обнаженность. Здесь не показывалась красота тела, а наоборот-безвыходность в этом. И именно, способность раскрыться, раздеться, снять лишнее. Теперь немного о символике: черный цвет, это опять таки траур, который она снимает с себя. Красный цвет, скорее, символика крови, страсти. Яркие губы — символ сексуальности, но скажем не очень здоровой. И вот эта полоска на шее от помады и символизирует петлю некую, безвыходность. Музыка, конечно, шикарна, телодвижения, безусловно, оригинальны. Стук каблуков равномерный, монотонный, но давящий на нервную систему. Четыре фонаря, как сигнализация. Скорая, милиция, если хотите. Это СОС, это о нас. Конечно, в целом спектакль очень понравился, очень глубокий. Искренне было жаль актрису, которая пропустила это все через себя.

Мнение одного из представителей театра «АРТ и ШОК», Казахстан:

— Спектакль неоднозначен. Главное: даже не мысль, а те чувства, которые вызывает это действие. Спектакль вызвал у меня кучу совершенно различных эмоций, от скуки до шока. И это очень хорошо, на мой взгляд. Я считаю, что любое художественное произведение не должно все расшифровывать зрителю. Музыка самого языка уже несет какую-то информацию. Можно не знать язык спектакля, но понимать саму мелодику языка. Польский язык очень странный, на мой взгляд, для русского слуха. Но он являлся важной нитью канвы театрального действа.

Галина Пьянова, режиссёр театра «АРТ И ШОК»:

— Мне кажется это очень хороший, откровенный и чувственный спектакль. Имеющий право быть, и не осознаваться на уровне каких-то мыслей, разумений зрителя. Я понимаю, что многим во время спектакля стыдно, но это очень правильные эмоции, которых добиваются ребята, играя этот спектакль. И если вы слышите кашель в зале, разговоры «ах, я не понял, что это такое», то это всё равно реакция, отзыв. Это великолепный спектакль с точки зрения чувственности, стыда. Что, в принципе, является и смыслом отношений между мужчиной и женщиной. Мы сегодня все прячемся за унисекс. Этот спектакль уничтожает это понятие, потому что есть мужчины и женщины. И есть между ними какая-то тайна, пусть она даже называется стыдом.

Виктория Аминова, театральный критик, Санкт-Петербург:

— Первое впечатление о спектакле... Не скажу, что это был первый эксперимент данного вида спектаклей, который я видела. В Петербурге есть театр «Особняк», там довольно много таких экспериментов в жанре моно-спектакля с пластикой.

Но вообще мне было довольно понятно, что это история про женскую природу, женскую судьбу, женские страдания. Чтобы это понять, совершенно не нужен был монолог, произнесенный актрисой по-польски. Я не поняла ни слова, но мне кажется, это было не нужно. Из действий девушки уже понятно, про что этот спектакль, и этот монолог ничего бы не добавил, может, только расшифровал. Понравилось ли мне это действо или нет? Немножко быстро все закончилось, у меня было такое ощущение, что чего-то не хватило, какого-то продолжения. Я озадачена смыслом данного спектакля, слишком уж это было прямолинейно.

Эмоций было предостаточно, актриса была наполнена внутренне, я видела, что с ней там происходит. В этом плане она донесла до меня историю, какую хотела рассказать. Другое дело, что она в одежде выглядела эффектнее, а когда она разделась, этот «эффект» исчез. Хотя понятен смысл этого раздевания: голый человек на голой земле, и этот человек — женщина.

Кому нужна работа в Москве - загляните.

Фото Евгении Алефиренко