На эту постановку людей пришло особенно много. Сказались и имя Бориса Васильева, и авторитет Смоленского государственного театра. Да и сама повесть — искренняя, правдивая, невероятно талантливая, — многим памятна ещё со школьной программы. Например, в нашем 11 «Б» её зачитывали до дыр. На уроках бесконечно спорили — «правильно ли поступила Вика Люберецкая»? «Кто виноват в том, что арестовали её отца»? Мы тогда были такими же максималистами. Как и ребятам из васильевского 9 «Б», нам было всего по 16.
Что в повести впечатлило особенно сильно? Я бы ответил на этот вопрос одним словом: «чистота». Впечатлила чистота душ и сердец предвоенного поколения, а ещё, наверно, их принципиальность и патриотизм. В 90-е развалился Союз, и мы судорожно искали новую Родину, учились её любить. Выяснилось, что любить мы готовы. Не готовы жертвовать ради этой любви жизнью — так, как это сделали ребята из 9 «Б».
Была ли повесть современной для нас? Безусловно! И, тем не менее, мы чувствовали историческую дистанцию, знали, что речь о «тех временах» и что сейчас «всё по-другому». Что именно по-другому, я понял спустя много лет. Искра Полякова и её 9 «Б» ждали от жизни личного подвига, а мы — личного счастья. Поэтому Искра — убеждённая комсомолка — казалась нам плакатной и не реалистичной, а её мама (комиссар) — комичной; жуткая Валентина Андроновна — вздорной, а Вика Люберецкая — слабой.
Было непонятно, почему так странно себя ведёт директор школы — «хороший мужик» (как охарактеризовал его Саша Стамескин) и в то же время, до ужаса непоследовательный. Непонятного было много даже для нас... А что можно сказать о поколениях людей, родившихся в конце 1980 — в начале 90-х гг.?
Актуальна ли для молодёжи постановка в стиле советского классицизма? В формате ли молодёжного форума спектакль? Оставляем эти вопросы открытыми и приглашаем к их обсуждению.
Теперь о пьесе...
Начало постановки. Из темноты, словно из чёрной ямы, на сцену появляются люди-тени. Приглушённые голоса. Воспоминания о 9 «Б», как о символе навсегда утерянного довоенного счастья. Уже в первых сценах чувствуется надрыв, экспрессия. Пульсирует тревога. Режиссёр явственно предупреждает зрителя о неотвратимости некой трагедии.
И, тем не менее, о трагедии нет и намёка... Действия — в классе, среди старомодных парт, на заднем плане — школьная доска, справа, чуть поодаль — стол, покрытый зелёным сукном. 9 «Б» «ходит на головах», шум, гам... Невероятный ералаш! Из толпы один за другим выходят они — ещё молодые и задорные. Ещё живые... Представляются и, будто за руку, втягивают зрителя в свой — школьный — мир, заставляют становиться его частью.
Игра актёров мастерская, искренняя настолько, что границы сцены, казалось, размываются окончательно, а зрители становятся одновременно и участниками действия. Можно смело говорить об эффекте погружения в эпоху (вторая половина 1930-х), в настроения эпохи (комсомольские песни, речёвки, собрания, демонстрации).
В классе всё, как всегда — кто-то в кого-то влюблён, кто-то с кем-то подрался. Одна из особенностей советского театра — практически отсутствуют отрицательные персонажи (даже Валентина Андроновна — едва ли отрицательный образ). Они, конечно, есть, но лишь подразумеваются, зло — за пределами мира сцены... Режиссёр показывает только тени зла. В инфернальном блеске они появляются в тот самый момент, когда «четверо незнакомых мужчин» арестовывают отца Вики Люберецкой.
То, что эти «мужчины» из НКВД — понятно. Однако, в контексте пьесы — НКВД не больше, чем историческая аллюзия. ВКП(б) тоже — не более... Потому, что о партии мы только слышим, как о некоем неземном, хтоническом явлении. Коммунисты на сцене, конечно, есть, но все они — внешний мир, они не принадлежат Космосу молодых (9 «Б» класс). И эти коммунисты (директор, Люберецкий, старшая Полякова) — настоящие, то есть такие же светлые и принципиальные, как и Искра Полякова (актриса Полина Силина).
И всё-таки, если говорить о конфликте пьесы, то он, безусловно, между миром молодых (9 «Б») и внешним — злым — миром, ни понять, ни принять который невозможно. Это как стихийное бедствие, как цунами, которое время от времени врывается в 9 «Б».
Внешний мир — это мир взрослых. Мир политической целесообразности и здравого смысла. И этот мир неоднороден. Ещё раз подчеркнём, он разделён между «настоящими коммунистами» и людьми Хаоса (НКВД и райком). Конфликт разгорается, прежде всего, между ними. В школе безраздельно властвует Валентина Андроновна (заслуженная артистка Росси Людмила Лисюкова). Её главная педагогическая идея — воспитать новое поколение советских людей!
Как она это понимает? Всё просто — есть линия партии, она определяет моральный выбор между добром и злом. Сказала партия — «белое», значит «белое». Раз арестовали Люберецкого (заслуженный артист Росси Сергей Тюмин), значит — за дело. И не нужно задумываться, так как это истина! А партийная истина неоспорима! Потому что за неё проливали кровь, ставить эту истину под сомнение — значит предавать! Логика железная! Но антигуманная...
Неожиданно в школе появляется новый директор Романихин Николай Гаврилович (артист Игорь Голубев) — старый будёновец, честный, принципиальный ленинец, инстинктивно чуждый слепому догматизму. Он — именно из народа, не принадлежит к партийной номенклатуре, что, наверное, подчёркивается нарочитым украинским говором. Директор стремится воспитать не советских, а хороших (ответственных — авт.) людей. Для него важны осмысленные действия! Романихин учит думать, решать самостоятельно, выбирая между «белым» и «чёрным»! А это, по мнению Валентины Андроновны, опасно, так как «Бог весть, куда может завести». Решила ведь Искра, что Сергей Есенин хороший поэт. А партия считает по-другому! Между директором и завучем начинается борьба. И в эту борьбу постепенно втягиваются дети.
С этого момента как раз и развивается фабула пьесы. На чью сторону станут дети? 9 «Б» выбирает директора. Почему? Это один вопрос. И второй — почему этот выбор так важен для Бориса Васильева (и, безусловно, Виктора Прокопова)? Отвечая на первый вопрос, заметим: идеалы, которым учили в школе, порой, никак не соотносились с действительностью. Учили, например, быть принципиальными, а требовали «гибкости», «конформизма», учили не оставлять товарища в беде, а предлагали отказаться от Вики Люберецкой (актриса Дарья Межова), отец которой — якобы растратчик. Выбор добра и света для этого поколения естественен! По-другому и быть не могло... А вот над тем, почему этот выбор так важен, нужно подумать...
Из контекста пьесы следует, что от этого, казалось бы, малозначимого выбора молодых завесил исход Великой Отечественной. Почему? Многим из 9-классников — солдатам, подпольщикам — приходилось выбирать: «уйти с поля боя» или остаться, чтобы умереть... Трусость, себялюбие, безответственность проявились бы сразу! Но не проявились ведь... поэтому и выиграли войну!
А между тем, по Б.Васильеву (и режиссёр это прекрасно передал), 9 «Б» класс свою собственную войну выиграл тогда, когда не отказался от Вики Люберецкой. Это был неразумный, безрассудный и смелый поступок. Внешний мир, хоть и ворвался в мир молодых, но не смог его подчинить. И даже смерть Вики — не капитуляция перед злом. Умираю, потому что не хочу предать отца! Умираю, потому что нет другого выхода...
Смерть Люберецкой — это жертва во имя нравственности и чистоты, а чтение стихов у её могилы («До свиданья, друг мой, до свиданья...») — присяга, клятва верности и чистоте. Именно в таком, на мой взгляд, несколько пафосном контексте следует рассматривать финальные сцены постановки.
В завершение, предлагаю вернуться к первому нашему вопросу: «формат» или не «формат» этот спектакль? Какие аргументы «за»? Молодые актёры, о молодых людях, для... (?) молодых людей (этот аргумент сомнителен). Актуальна ли тема спектакля? Не архаичны ли образы, проблемы? Оставляем место для комментариев.
Соб. инф.Публикации по теме
Соб. инф. (Могилевский городской информационно-справочный портал MyCity.by март 2009)
