Интервью: ... и Вера

Странно после спектакля сидеть в гримерке с актерами. Ведь не так давно между вами были несколько длинных рядов кресел в зале и сыгранных действий на сцене. А сейчас эти люди – рядом с тобой. Сидят, доверчиво поглядывают, делятся впечатлениями о прошедшем спектакле. Спрашивают: «Как, понравилось?» (И чуть смущаются…) – «Все поняли?» (И их глаза становятся задумчивыми…) – «А который час?» (И устало улыбаются…)

Актеры, вопреки распространенному мнению, люди более чем скромные. С журналистами общаются неохотно, все кивают в сторону режиссеров – главных «зачинщиков» спектаклей. Но ведь именно их мы видим на сцене. И именно благодаря им возможен театр…

Только что закончился спектакль …и Вера, поставленный режиссером Виктором Куржаловым на подмостках нашего театра. В кулуарах очень оживленно: еще бы, сдача спектакля худсовету!..

«Есть такое поверье… не обсуждать спектакль до премьеры… – говорит Николай Романовский, исполнитель одной из главных ролей. – Это ведь только сдача…»

Николай Романовский в спектакле «…и Вера» – полицай Дрозденко. Интересно узнать его мнение об этом персонаже и его характере.
Н.Р.: «Да он обыкновенный советский солдат, служил в танковых войсках... Ему предложили, так же, как и Агееву, выбор: хочешь жить – иди работать в полицию. У каждого человека в жизни выбор сложный встает. Я думаю, Дрозденко спасал свою шкуру. Выстраивая эту роль, я оправдывал ее для себя так: а вдруг у меня семья – мать, отец. Ради них, ради их спасения. Ведь за других я погибать не хочу. Я хочу, чтобы мои были живы, самому остаться живым. И еще ведь многие люди верили в победу Германии. И Дрозденко такой, он поверил, ему казалось, что Германия победит. Ему хотелось жить, это ради спасения жизни».

Кажется, столько всего уже сказано о войне. Да и времени так много прошло, сейчас людям интересны другие темы, их волнуют другие проблемы. Но у Романовского-Дрозденко на этот счет свое мнение:
Н.Р.: «Актуальна ли классика в наше время? Любая тема актуальна! Посмотрите, сколько в зале молодежи. Я знаю, на спектакле были мои студенты – им 17-18 лет. Все, что они помнят – из учебников школьных. А что в школе сейчас говорят о войне? Да, была война, и все… А спроси – когда началась. Скажут – 9 мая… не 22 июня. Кто-то вообще мало знает о войне – задумается, начнет для себя узнавать что-то. Да здесь, в этом спектакле, и не война как таковая. Он о любви немножечко. Почему «… и Вера» называется... Да мы ведь театр. Мы условно все обозначаем. И декорации, вы видите, трансформируются. Условности. Мы в предлагаемых обстоятельствах. Мне кажется, актуальная такая вещичка. Тем более, я уже вижу, в расписании стоит на урок эстетики – детишкам. Там проверить надо, на них. Мне кажется, 9-10 классы проходят эту тему. Посмотрим, это только первый наш вечер. Потом, со временем, будет уже немного другое ощущение».

В это время в гримерку входит Дмитрий Дудкевич, он в спектакле играет главную роль – Агеева. Для Дмитрия это первая такая большая и серьезная главная роль. Интересуемся у него, сложно ли было играть сегодня спектакль.
Д.Д.: «В первый раз такое. И так долго – час двадцать семь идет спектакль… Да, это колоссально сложно. Были, конечно, репетиции, прогоны. Но ведь нужно «распределиться» на весь спектакль, чтобы сил хватило. И к тому же так держаться, чтобы не «терять» объекты, те же декорации, которые постоянно нужно самому менять. Трудно. Да ведь и играть тяжело даже не потому, какой материал – о войне или нет. Тяжело оттого, насколько веришь этим предлагаемым обстоятельствам, эмоционально тратишься. Все от этого зависит. Тратишься по-настоящему, отдаешь энергетику. А не происходит этого – значит, где-то схалтурил».

Инсценировка написана по повести Быкова «Карьер». Но, актеры, вероятнее всего, ограничиваются только текстом режиссерского сценария, или все же нет?

Д.Д.: «Кончено, нет, надо же и второй план чем-то наполнять. Я читал и какие-то военные вещи, и, повесть Быкова, в ней все очень глубоко прописано, ведь в инсценировке Куржалова многое сокращено. И внутренне прогонял через себя текст. Конечно, хорошо, что изначально была повесть, без нее было бы сложнее проникнуться материалом. Надо же откуда-то и подпитку брать, информацию. Другие еще военные вещи всякие читать. Правда, в повести много «недейственного» текста, который красиво просто почитать, но не сделать для сцены».

А.З.: «А почему ваш герой довольно часто сидит спиной к зрителю? »

Д.Д.: «Вообще в самой повести Агеев никому, даже Вере, не назвал свое имя. И так режиссер решил, что я должен сидеть спиной к зрителю. Ведь Агеев – необщительный, закрытый человек. Есть же такие люди. У него все в мыслях, все в голове. И таким приемом режиссер решил это подчеркнуть».

А.С.: «Вы во время всего спектакля постоянно сами меняете декорации – скамейки, которыми отгораживаются какие-то части сцены – тяжело за всем уследить?»

Д.Д.: «Как сказал режиссер, «Спасибо, Дима, ты мне выстроил весь спектакль». В одной сцене скамейки – вход в хату, в другой – обстановка в ней, в третьей – забор, лавочка… Или, например, диалог с Верой – как в жизни, показано, как выстраиваются отношения: кто вы? давайте жить вместе?.. Нужно постоянно держать в голове эту постоянную смену декораций, постоянно все помнить. Все от меня зависит… »

В спектакле «…и ВЕРА» очень многозначительный финал. И интересно, как объяснит его главный герой, Агеев.

Д.Д.: «А вы это как поняли?.. Вообще это небеса. И встреча Агеева с Верой там. Он сделал свой выбор. Если зрителю это будет не совсем понятно, мы с режиссером уже это обговаривали, может, он нам по крылу даст. Я возьму крыло, Вера выйдет с крылом… В повести ведь тоже не совсем понятный конец этой истории. Непонятно, осталась ли жива Вера. В повести Агеев приехал в те места уже старым и копает карьер, в котором всех расстреливали, ищет Веру. Он надеется, что она осталась жива, но этого не знает. Конечно же, было бы хорошо, если бы все было хорошо. Конец именно этой истории – это уже режиссерский замысел, его решение. Я, как персонаж, конечно же, хотел бы, чтобы Вера жива осталась. Всем нам ведь хочется, чтобы наши любимые, близкие были живы. (задумчиво) Но иногда так судьба поворачивается… Что по случайности, по неосторожности… Она попалась с этими ручками красными… Теперешний полицай, в прошлом – сосед, чинил сумку и приделал к ней эти ручки красные. А так все было бы хорошо. Сходила бы… Но так и в жизни бывает – на мелочах горишь каких-то».

В гримерке воцарилось молчание. Странные люди, эти актеры, будто им своей жизни мало. Они не только на полтора часа становятся другими. Они даже после спектакля многое оставляют в себе, что-то ищут… и думают, думают, думают. И уже живут этой ролью. Поэтому и спектакли получаются такие же живые.