Идя домой после вечернего спектакля, переговаривались между собой:
- Тебе понравилось?
- Да… Только вот не знаю, что именно: спектакль или история жизни Пиаф.
- Я, пожалуй, соглашусь…
Быть одной из величайших женщин – совсем непросто; в этом, кажется, убедились многие из тех, кто побывал на спектакле «Падам…Падам…». Сыграть великую женщину на сцене – во много раз сложнее. Даже если ты великая актриса. Величие – не в манере изъясняться или умении вот так наклонять голову, оно лишь проявляется в деталях, которые запоминаются и создают уникальный образ. Тяжело создать образ образа. Театр «С улицы Роз» попытался – кое-что получилось, кое-что нет, но в целом смотрелось интересно.
Несмотря на великолепное мастерство Ольги Софриковой, на сцене была не Эдит Пиаф (точнее, не ее воплощение), а женщина, эмоционально, страстно рассказывающая о жизни великой певицы. Будто бы вместо «я» повсюду звучало «она». А хотелось верить, хотелось хоть на час унестись из нескончаемого марта во французский Март Эдит Пиаф.
Побывать во Франции, как накануне, во время просмотра спектакля «Сиротливый Запад», получилось побывать в Ирландии.
Хотя сравнивать две этих постановки по наличию в ней национальной «атмосферности» было бы несправедливо. Все-таки для осмысления пьес МакДонаха чувствовать ирландский дух или хотя бы дух сиротливого запад очень важно. Постановщики же «Падам…Падам…» стремились показать публике не француженку, а именно Личность. На сцене должна была царствовать Эдит и только она – взбалмошная, сумасшедшая, взлетающая на невероятные пики счастья и славы и пропадающая в темной придонной глубине, желающая любить и быть любимой и в то же время страшно одинокая, зависимая от своих привязанностей к мужчинам. Поэтому спектакль обошелся минимумом декораций и невыразительными актерами второго плана (было бы неудивительно, если бы вместо них из-за кулис выезжали манекены). Даже музыка, песни Эдит Пиаф казались скорее фоном-индикатором, указывающим, что перед зрителем именно великая французская певица. Моей желанной Франции пришлось подвинуться перед своей легендой, а кое-где и раствориться восвояси.
Боялась, что героиня Ольги Софриковой запоет. Боялась, что не запоет. Решение нашлось, как всегда, где-то посерединке: Эдит тихонько пропела несколько строк из «Марсельезы», чем примирила воинствующие стороны опасений.
Но все же, придя домой после просмотра, вы будете думать не о спектакле, а о приоткрытой перед вами дверце в жизнь и душу поющего воробушка, символа французской песни Эдит Пиаф. О цене таланта и бесценности любви, о всемирном признании и великом одиночестве. О женщине, которая больше всего на свете любила петь и мужчин. О залихватских виражах судьбы. Поэтому все-таки, наверное, Эдит.
Фото Евгении Алефиренко
