Понятное дело, что в городе на Днепре самые патриотичные патриоты своего города, особенно когда дело касается отстаивания чести «своих» перед «чужаками». Так и наша редакция всячески была настроена на контакт с могилевским театром, хотелось взять лучшее интервью, собрать лучшие мнения, написать лучшие, но правдивые отчеты… Но не судьба. Наши «зорки» схватили «зорку». Прежде чем нам удалось поговорить с исполнителем главной роли в спектакле «Тарелкин» Николаем Романовским, прошло 3, 5 часа в поисках его по задворкам здания театра. За это время мы успели поговорить с Еленой Кривонос, поспать, поесть, еще раз поспать… Можно даже было успеть наладить продвижение сайта. И вот знакомая лысая (!) голова показалась в комнате для курящих, и потекла беседа…
Елена Кривонос 
- Как вы думаете, удался показ спектакля в рамках форума?
- Не знаю. Режиссер не очень доволен. Потому что спектакль был отыгран только три раза: один – сдача и два премьерных. Плюс ко всему дает о себе знать неделя эмоциональной наполненности из-за форума. И не удавалось всем собраться нормально, ибо все находились в разных местах: кто на спектаклях, кто на репетициях молодой режиссуры.
- Вам проще выступать на родной сцене?
- Мне, честно говоря, все равно, где выступать.
- Как вам работается с режиссером С. Варнасом?
- Хорошо…О-о-очень…
- Спектакли, представленные на форуме, сильны? Какие вам понравились?
- Я посмотрела три спектакля. То есть я посмотрела, конечно, больше, но осталось в памяти только три. Остальные все как-то благополучно ушли. Мне понравился спектакль «Белое на черном» Орла, Нижний Новгород со своим Венечкой Ерофеевым и «Чайка». Три очень сильных спектакля в абсолютно разной эстетике, с разным содержанием, режиссерским подходом, с разной школой. Это - мое. Все остальное – не мое.
- А « Cafe «Поглощение»?
- Тут, знаете, мнения как-то разделились. Те, которые близки к клубной жизни, говорят, что это им знакомо, незамыленно и интересно. Меня клубная жизнь не интересует, поэтому этот спектакль мне неинтересен. Как театральная форма, да, отдаю должное. Но содержание меня не взволновало.
- А может быть, что будущее театра именно за такими спектаклями?
- Будущее театра – за разными спектаклями. Женя Корняг сделал, по-моему, очень точный выбор показа в клубе. В театре он бы чувствовал себя некомфортно. Это правда. У человека реально сработал интеллект: он понял, куда, для чего и как. Супер! Поднимаю лапки! Молодец! Вот «Не танцы» - другая эстетика, другая стилистика. Это уже театр.
- Что-то вы слишком замученная. Устали?
- Есть немножко. Я очень сильно хочу кушать. Вчера я есть не могла после «Чайки». А сегодня я есть не могу, потому что времени нет.
Николай Романовский
- Можно вас на несколько вопросов?
- Я бесплатно ничего не делаю.
- И сколько нынче стоит интервью с Романовским?
- Десятка.
- За минуту?
- Нет, за вопрос.
- Дороговато…
- Ну ладно, спрашивайте, что вы хотели! Я все равно не буду отвечать. (смеется)
- Каковы ощущения после спектакля? Как все прошло? Насколько нам известно, режиссер остался не очень довольным…
- Не знаю…После спектакля он собирал всех, но я не пошел.
- Поэтому, наверное, он был и недоволен.
- Может быть. Но у меня времени не было подойти. Мне нужно было отдохнуть за 15 минут перед репетицией молодой режиссуры.
- В спектакле нет положительного героя. Получается, что зло борется со злом. Как вы считаете, кто же страшнее – Тарелкин или Варравин?
- Кто страшнее… Они оба, наверное. Тарелкин борется за свое, Варравин за свое, как и в жизни происходит. Тарелкин стремился к тому, чтобы не отдавать долги, Варравин боролся за свои бумаги. У них разные цели.
- Эту пьесу можно считать актуальной?
- Многие говорят, что да, но я не вижу в ней актуальности. Мы живем в 21 веке. И я бы, как Николай Романовский, по-другому бы поступал в схожих ситуациях со своим героем. В наше время у нас по-другому возвращаются долги, например. Изначально, когда мы только приступили к работе, мне было тяжело работать над этой ролью, потому что я не чувствовал ее своей. Обычно говорят, что надо присвоить роль. Я не видел себя Тарелкиным и по сей день не вижу. Не мое это. Я, конечно, пытаюсь вжиться в этот образ, но это сложно.
- Ваша новая стрижка…Вы решили сменить стиль или сделали ее специально для спектакля?
- Именно для спектакля. Никогда Романовский лысым не был, но режиссер попросил и ради спектакля я постригся.
- Как себя чувствуете с новой прической?
- Ужасно. Если вы заметили, я весь фестиваль до сегодняшнего дня, ходил в кепке. А сегодня сделал такой сюрприз для жюри. Ради искусства пожертвовал!
- Каково вам работать с новым режиссером Саулюсом Варнасом?
- Мне тяжело. Я долго не понимал его. Меня изначально учили по белорусской школе, когда режиссером ставятся задачи, цели, и в рамках этих задач мы существуем. Здесь же – просьбы. Сделать это, попробовать вот так. Это достаточно трудно.
Две разные школы – литовская и белорусская. Говорят, что у них школа сильнее…Пусть. Для меня наша все равно лучше. Я, конечно, попробую накатать этот спектакль, наиграть его, я ведь сегодня только четвертый раз его играл. Мне раз 10 надо сыграть, чтобы понять что-то более конкретно в роли для себя. А пока я зажат в эти рамки, поставленные режиссером. Именно рамки, а не задачи. Может, к концу сезона я и присвою эту роль себе, когда до конца смогу ее понять.
- В Беларуси есть такие специалисты, которые смогут поднять белорусский театр на более высокий уровень?
- Все зависит от режиссера и от зрителя. Разные постановки бывают. На этом фестивале мне понравился, как всегда Орел («Белое на черном»), я от них в восторге. Причем, в восторге каждый год. Такая своеобразная у них школа, которая мне нравится.
- А что еще вам понравилось среди представленных на форуме спектаклей?
- «Cafe «Поглощение». У нас в Могилеве не было еще таких проектов. Во время просмотра мне хотелось выйти на танцпол, хотелось участвовать в нем. Причем, это и было вполне возможно.
- Как вы считаете, будущее театра за такими спектаклями, как «Cafe «Поглощение»?
- Все-таки я приверженец разного театра. Должна быть и классика, и такие нестандартные спектакли. Помните «С днем рождения» - спектакль тоже Евгения Корняга? Гениально! Я люблю такие вещи! В Минске с этим проще. А у нас только пять клубов и публика такая, не совсем готовая. Если бы чаще такие эксперименты ставили в нашем городе, то было бы здорово. Плюс ко всему клубы бы раскручивались.
- Как вы думаете, у «Тарелкина» большое будущее?
- Этот спектакль не будет кассовым. Я видел на премьере, как зал после антракта опустел. И сегодня видел такую же картину.
- Что вы чувствуете, когда видите, что зрители уходят?
- Я не думаю, что люди уходят от того, что мы плохо работаем. Зрители же разные. Кто-то пришел просто расслабиться, отдохнуть после трудового дня. А кто-то приходит в театр, чтобы подумать. Как и все наши спектакли, «Тарелкин» должен найти своего зрителя, который будет думать. Может, это фестивальный спектакль. Может, как сказал режиссер, его на время надо заморозить, а потом заново начать.
- Так получается, что могилевские спектакли на этом фестивале постоянно ставятся в обеденное время. Почему так происходит?
- Не знаю. Напишите жирным шрифтом – это самое ужасное время. Мы привыкли, что у нас репетиции обычно с 10 до 13. Организм как-то привык к определенному режиму. А когда в 12 часов спектакль, надо с утра настраиваться.
А почему так получается, я даже не знаю. Я понимаю, что мы принимающая сторона и должны все лучшее время отдать гостям. Но мы же тоже участники. И если бы мы играли вечером, то и публика была бы другая. Сегодня на спектакле в зале сидели одни студенты, и это, конечно, обидно. Ну а что делать? Мы – люди подневольные.
Фото Евгении Алефиренко
Мне сложно понять Тарелкина… (Кристина Богатырева, Ирина Тишина, Ежедневный молодежный Вестник M@rt.kontakta, март 2010)
